bagaev_alex

Categories:

О преуспевших писателях, их налогах и либерельных призах (к 49-й годовщине Букера)

В 1952 ГОДУ, выпуская свой самый первый роман, Ян Флеминг последовал рекомендации семейных финансовых советников и приобрёл никому неизвестную маленькую продюсерскую фирму — Glidrose Productions[1] — с тем чтобы на неё, а не на себя регистрировать авторские права на будущие романы и, соответственно, на её имя — а не самому лично — получать гонорары за них. 

Цель такого ухищрения была проста: личные доходы физических лиц тогда в Великобритании облагались по самой высокой ставке, причём после определённого — вполне достижимого для популярного автора — уровня эта ставка достигала почти 100%. А вот доходы фирм — юридических лиц — облагались уже в более щадящем режиме. Так что этот приём «минимизации налогов» был в ту пору весьма распространён (им пользовался даже такой искренний социалистически настроенный — если верить его творчеству и особенно публицистике — автор, как Джордж Оруэлл). 

На протяжении следующих примерно десяти лет доходы Флеминга от продажи книг были относительно скромны. Но после первой же экранизации одного из его романов («Доктор Но»; фильм вышел на экраны в 1962 году), а особенно после того, как Джон Кеннеди на весь мир заявил, что Ян Флеминг — один из десяти его самых любимых писателей, ситуация в корне изменилась. Его книги стали расходиться по обе стороны Атлантического океана миллионными тиражами, его гонорары только за романы стали исчисляться сотнями тысяч фунтов (миллионами в нынешнем выражении). Налоговые поблажки, предоставляемые малым предприятиям и в частности его фирме, стали казаться тоже недостаточными. 

Попутно можно задуматься, действительно ли только банальной алчностью объясняется устойчивое и общее для всех тогдашних преуспевавших британских авторов нежелание «просто» платить налоги? Всё-таки регулярное, навязчивое сопоставление сумм валового дохода и чистого остатка на руках в соотношении примерно 85:15 кого угодно может свести с ума. 

И советники Яна Флеминга снова нашли выход. А то, как и с чьей конкретно помощью Флеминг рекомендованный ими вариант реализовал, попутно иллюстрирует одну из парадоксальных особенностей британской крупной буржуазии: абсолютно мирное сосуществование, некий симбиоз в её среде имперского и якобы социалистического начал. 

Флеминг — отпрыск богатейшего семейства, принадлежавший душой и телом самой крупной буржуазии своего времени — обратился за помощью в деле минимизации своих налогов, то есть попросил помочь ему свести до минимума своё участие в «социально справедливом перераспределении доходов» убеждённого фабианца, издателя ведущей газеты левых сил Великобритании New Statesman Джока Кэмпбелла (Jock Campbell). Причём сделал это Флеминг именно тогда, когда идейные союзники и соратники Кэмпбелла лейбористы (ученики фабианцев и практики их учения, авторы той самой драконовской налоговой системы, которую Флеминг намеревался перехитрить) пребывали в расцвете сил и обладали огромным влиянием в стране. И — как ни удивительно — всю необходимую в своём деле помощь Флеминг именно от видного и убеждённого активиста социалистического движения и получил. 

Заключалась она вот в чём. 

В тогдашнем жесточайшем британском налоговом законодательстве имелась лазейка. Доходы крупных корпораций облагались по ставке значительно более низкой, чем доходы малых предприятий, и, соответственно, любое малое предприятие, 50% + 1 акция которого принадлежали крупной корпорации, платило налоги уже не в обычном для него режиме, а по этой льготной ставке для «великанов». Достаточно было владельцам малой фирмы договориться полюбовно с владельцами крупной фирмы — и все они тут же получали заметный прирост чистой прибыли. Кроме того, суммы, полученные собственниками при продаже акций фирмы, засчитывались не как текущий, а как т.н. «капитальный» доход (то есть доход от продажи активов), и потому от драконовского налога тоже были полностью освобождены. 

С учётом всех этих очевидных выгод Ян Флеминг и задал однажды осенью 1963 года Джоку Кэмпбеллу вопрос: «А что, если ты меня купишь?» (имея в виду, естественно, покупку Кэмпбеллом своей фирмы Glidrose Productions). И задал он его вопреки, казалось бы, здравому смыслу, социалисту потому, что Кэмпбелл, хоть и фабианец, издатель квазипартийной социалистической газеты и действительный член Лейбористской партии, был одновременно не просто близким другом Флеминга, но ещё и «человеком его круга» — то есть точно так же принадлежал к британской крупной буржуазии, к её самому богатому слою — и являлся на тот момент председателем Совета директоров самой крупной британской агропромышленной корпорации Booker, McConnell Ltd. [2] 

Джок Кэмпбелл — после получения баронского титула лорд Кэмпбелл Эсканский (Lord Campbell of Eskan) — был на четыре года моложе Яна Флеминга. Его предки по отцу разбогатели ещё в конце XVIII века за счёт активного участия в тогдашней работорговле и организации снабжения английскими товарами хлопковых и сахарных плантаций на Американском континенте. Его прадед по отцу (Colin Campbell; умер в 1886 году) оставил после себя состояние, официально оцененное в огромную для тех времён сумму 1 млн фунтов. Состояние деда Джока Кэмпбелла — Вильяма Кэмпбелла (умер в 1919 году) было оценено в 1,5 млн фунтов (лиц с состоянием в 1 млн фунтов и более тогда в империи насчитывалось всего несколько десятков, самое большое — с большим отрывом от всех — личное состояние принадлежало в те годы «архитектору» алмазной монополии De Beers Джулиусу Вернеру — 13 млн фунтов; в этот предельно эксклюзивный клуб тогдашних британских миллионеров входил и дед Яна Флеминга Роберт Флеминг). Вильям Кэмпбелл в 1907 – 1909 годах занимал должность управляющего Bank of England (британского ЦБ) и был женат на наследнице одной из самых древних аристократических семей (её дед по матери — 23-й барон Дакр), дочери банкира Роберта Бивана (Robert Cooper Lee Bevan — старший партнёр Barclays Bank); внук Роберта Бивана Джон Биван, руководитель в военное время LCS, а в мирное время тоже банкир и один из ведущих брокеров в Сити — доводился Джоку Кэмпбеллу троюродным братом. Все упомянутые только что мужчины, включая самого Яна Флеминга — выпускники Итона, то есть знаменитые в английской имперской традиции, связанные навеки узами дружбы и взаимопомощи old Etonians. 

После некоторых колебаний — всё-таки его торговая и сельскохозяйственная корпорация до того момента не имела вообще никакого отношения к книгоиздательскому делу — Джок Кэмпбелл согласился и на очередном заседании своего Совета директоров в рамках последнего пункта повестки дня «Разное» предложил на рассмотрение директоров сделанное Флемингом предложение. Директора колебания Кэмпбелла не оправдали: одобрили новый проект сходу и без возражений. В марте 1964 года сделка состоялась, и Booker Brothers, заплатив Яну Флемингу 100 000 фунтов (порядка 2,5 млн фунтов в сегодняшнем выражении), стала владельцем 51% акций фирмы Glidrose Productions

Сделка оказалась для корпорации феноменально выгодной. В том же 1964 году вышел сразу завоевавший огромную популярность фильм Goldfinger, продажи книг Флеминга подскочили в 1965 году до 27 млн экземпляров, в результате чего валовый доход Glidrose Productions составил 238 тыс. фунтов в 1964 году и 350 тыс. фунтов в 1965-м. То есть корпорация всего за год полностью вернула инвестицию и даже начала получать чистую прибыль. 

Поэтому неудивительно, что вскоре в структуре корпорации появилось новое подразделение — Booker Brothers’ Authors Division, которое тут же начало приобретать всё тем же образом доли в «авторских» фирмах других преуспевающих писателей. Второй (после Флеминга) самой знаменитой такой покупкой стало приобретение у Агаты Кристи 64% акций её фирмы Agatha Christie Limited (ACL). 

Дальше деньги потекли уже рекой. Вдова Флеминга Энн Флеминг до конца жизни негодовала и возмущалась по поводу того, сколько Кэмпбелл — который её всегда недолюбливал за её якобы снобизм и вздорный характер — «заработал на её муже». Она не уставала повторять, что это, в конце концов, «неприлично». 

Все 1990-е годы руководителем Booker Brothers’ Authors Division был внук Агаты Кристи Мэтью Причард (Mathew Prichard) — что тоже в свете реплик Энн Флеминг неудивительно.

Вот как в 1968 году изложил в своём дневнике суть сверхуспешного механизма «Флеминга-Кэмпбелла» знаменитый английский писатель Джон Фаулз:

Была ещё такая идея. Я мог бы создать фирму, и затем её бы купила Booker Brothers. В результате в течение следующих пяти лет я бы получал на руки не 20% от заработанного, которые оставались бы после выплаты налога на мой доход как физического лица, а примерно 40%. Недостаток в этой схеме в первую очередь тот, что, если я подписываюсь с Booker Brothers, то обязательно на пять лет, и что они заберут себе половину всех сэкономленных за счёт уменьшения налогов сумм. Как объяснил со свойственной ему безапелляционной прямотой Том Машлер,[3] решение зависит от того, на что ты предпочитаешь отдать свои деньги: на накрутку прибылей фирмы из Сити или на строительство пары-тройки больниц или дорог. 

Сегодня Glidrose Productions опять целиком принадлежит Флемингам (так что деньги больше не идут ни в карман фирмы из Сити, ни на строительство больниц и дорог). А связь с легендарным «Букером» и в частности со всеми столь уважаемым и прогрессивным «Русским Букером» вот какая. 

Не сама корпорация Booker Brothers — как сказано на сайте «Русского Букера» — вдруг решила «заработав на литературе, поделиться с литературой своими доходами», а издатель всех романов Флеминга Том Машлер, в начале 1950-х годов проживший несколько месяцев в Париже и увидевший там, как Гонкуровская премия моментально увеличивает продажи книги-лауреата на порядки, загорелся идеей учредить аналогичную премию в Англии (к середине 1960-х годов в Англии литературных премий присуждалось немало, но ни одна из них не была настолько престижной, чтобы обеспечить хоть насколько-то заметный рост продаж). И вот Машлер, в силу своего участия в делах Флеминга знакомый с внутренней кухней и феноменальными доходами Booker Brothers’ Authors Division, и предложил Кэмпбеллу, чтобы его корпорация выступила спонсором премии. Отказаться корпорации было по понятным причинам невозможно. И таким образом столь любимый в творчески интеллигентной России "Букер" получил своё имя, восходящее к бешеным деньгам работорговцев и сахарных монополистов.[4] 

Премия — и её жюри — с самого начала, естественно, имели репутацию проекта прогрессивных левых сил (иного фабианец Кэмпбелл не допустил бы). Создавали эту репутацию, естественно, журналисты и литературные критики левого толка. И вот краткое описание того, как корпорация с ними работала на благо «прогрессивной премии» (описание заимствовано из внутреннего меморандума самой Booker Brothers): 

Приём, посвящённый официальному учреждению Букеровской премии, состоялся 3 октября 1968 года в Café Royal, и на него была приглашена «вся мировая пресса». … Гостям были предложены в качестве угощения чай, маленькие сэндвичи, виски, шерри, джин Gordon’s, ром Daiquiri, ром Lamb’s, ром Lemon Hut (напомню, что ром — это традиционный напиток производителей сахара. — А.Б.), шампанское Moët & Chandon («основной напиток» приёма. — А.Б.) и канапе в ассортименте. Незадолго до даты приёма время его проведения перенесли на утро, а «меню» сделали ещё более изысканным, что с учётом небезызвестной способности и любви щелкопёров к утолению жажды только пошло на пользу делу. 

В январе 1969 года уважаемое жюри во главе с литературным редактором главной лейбористской газеты The Guardian В.Л. Веббом (W.L. Webb) и легендарной суфражисткой-социалистом Ребеккой Уэст — она же одна из богатейших английских писателей — собралось для составления самого первого знаменитого букеровского шорт-листа. Причём собралось не где-нибудь, а в имении легендарного богача Майкла Астора[5] в Оксфордшире, где телевидение добросовестно засняло их торжественное заседание в великолепном интерьере. Дальше последовали хорошо продуманная пауза и нарастающее напряжённое ожидание публики: кто же победит? 

Наконец, 22 апреля 1969 года в роскошном Drapers' Hall состоялась первая церемония вручения премии победителю. Вот какой она запомнилась В.Л. Веббу: 

Проходило всё бестолково, литературный Лондон с опаской присматривался к друзьям и приятелям «Букеров», а те в свою очередь к моменту, когда я собрался взять слово и выступить, уже были полны джина по горло и громогласно это демонстрировали. Заставить их замолчать было практически невозможно ни на минуту, даже чтобы я просто смог объявить имя победителя. 

Ну и теперь в завершение этого немного легкомысленного финала остаётся процитировать реплику, прозвучавшую по поводу первой букеровской церемонии в литературном приложении к (консервативной) газете The Times

По-настоящему увлечёнными новым проектом выглядели только сами литераторы, собравшиеся на щедро организованную раздачу призов; поглядывая в сторону ломившихся от яств столов, они своим взалкавшим ропотом заглушали выступления с трибуны, и многие из них потом отправились по домам в состоянии хмельного неведения, кому же в конечном итоге досталась премия. Некоторые, пребывая в столь блаженном состоянии, могли и вовсе подумать, что её поделили среди собравшихся… 

    

[1] Сегодня эта фирма называется Ian Fleming Publications. Поскольку единственный наследник Яна Флеминга Каспар Флеминг покончил с собой, будучи бездетным, в возрасте 23 лет, фирма перешла к наследникам Питера Флеминга, которые к 2000 году выкупили все её акции, находившиеся во владении третьей стороны, и с тех пор полностью контролируют всё, что связано с появлениями Джеймса Бонда на страницах книг и на экранах кинотеатров, компьютеров и прочих гаджетов, а также ТВ во всём мире. 


[2] В те годы Booker Brothers Company была одним из крупнейших агропромышленных комплексов не только в Великобритании, но и в мире. История её началась в 1830-х годах с сахарных плантаций в Южной Америке, где она довольно быстро приобрела печальную репутацию безжалостного имперского эксплуататора. К началу 1960-х годов эта корпорация, владея 75% производственных активов сахарной отрасли Британской Гвианы, являлась уже практически монопольным субъектом всей её экономики, которая настолько зависела от корпорации, что её даже называли Букеровской Гвианой, а вскоре после достижения независимости (в 1966 году) руководство республики Гайана пригласило Джока Кэмпбелла на должность государственного советника.


[3] Tom Maschler — сын австрийских евреев, эмигрировавших в середине 1930-х годов в Англию. Руководитель издательства Jonathan Cape и одновременно британской Ассоциации издателей (Publishers' Association). Знаменит среди прочего тем, что купил права на роман «Уловка 22» за 250 фунтов и открыл миру таких писателей, как Габриэль Гарсиа Маркес. Первый издатель всех романов Яна Флеминга, посвящённый, соответственно, во все тонкости отношений между Glidrose Productions и Booker Brothers’ Authors Division.


[4] Изначально предполагалось назвать премию Bucklersbury Prize — по имени здания, в котором располагалась в Сити штаб-квартира Booker Brothers


[5] Майкл Астор — родной брат Дэвида Астора, тоже знаменитого своими левыми взглядами, близкого друга Джорджа Оруэлла, который, будучи на десять лет старше, оказал большое влияние на мировоззрение молодого Дэвида; влияние настолько сильное, что Дэвид даже распорядился похоронить себя рядом с Оруэллом на одном кладбище. Дом Асторов в период между Первой и Второй мировыми войнами – один из самых богатых и влиятельных по обе стороны Атлантического океана. Американский кузен Майкла и Дэвида – Винсент Астор во время войны вместе с Эрнестом Кунео выступал в роли доверенного лица президента Рузвельта в его тайных сношениях с нелегальной до ноября 1941 года резидентурой британской разведки в Нью-Йорке; и с ним тоже Ян Флеминг тесно сотрудничал на протяжении всей войны.



Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded