?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Был у меня до сегодняшнего дня в FB-друзьях такой Леонид Иосифович Блехер, 1949 г.р., выходец с юга Украины, выпускник Ростовского университета. В 1973 году (т.е. когда ему стукнуло 24 года), перебрался в Москву, где быстро влился в диссидентское движение и стал в нём небольшой руки активистом. Самое заметное его достижение на диссидентской почве — участие в каком-то качестве в составлении известной в основном среди самих диссидентов самиздатовской "Хроники текущих событий". Гонениям и уж тем более репрессиям — если судить по коротенькой статье о нём в Википедии — не подвергался. У меня после нескольких месяцев достаточно регулярного чтения публикаций и комментариев на его странице и эпизодических посещений страниц его постоянных собеседников сложилось впечатление, что они воспринимают сами себя очень схоже с членами Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев (мой дед, сидевший в Иркутске в Александровском централе и выпущенный после Февральской революции вместе с остальными политическими, был его членом до самого роспуска в 1935 году, так что знаю немного, о чём говорю). Именно такое впечатление получилось, потому что они — Блехер и его товарищи — точно так же, как и тогдашние политкаторжане, глубоко убеждены, что своей "непреклонной борьбой с тиранией" принесли народу "освобождение", а те страдания и невосполнимые потери, которые народ поимел в процессе этого "освобождения", они как бы не замечают и никакой своей ответственности за них, естественно, не чувствуют (или не хотят чувствовать — это у них, как я понимаю, у каждого индивидуально). К "Путину" — человеку и режиму — у них отношение точно такое же, какое у политкаторжан (особенно не большевиков) было к "Сталину" — тоже "человеку и режиму".

Особенность их письма понятная и естественная: они, как и большинство революционеров на всей планете, на публику даже теперь на старости и фактически на пенсии пишут памфлеты — то есть эмоциально нагруженные тексты-лозунги, тексты-обвинения, тексты-возмущения, не требующие ни выверки фактических деталей (которых в них практически и не бывает), ни опоры на установленные бесспорным научным путём исторические реалии; всё это им заменяет — как когда-то политкаторжанам и большевикам — "революционная сознательность": что "Самиздат" ("Правда") написал, то и есть революционная истина. По этой причине их текстами легко и возмущаться, и критиковать их, и вообще выказывать в их отношении всякое "фэ"

Что я, достаточно начитавшись, и решил проделать, дабы убедиться в правильности навязчиво поселившейся в голове аналогии "былые политкаторжане / былые диссиденты", которая завершается знаменитой фразой великого борца с тиранией Троцкого, который, сев после мятежа 4 июля 1917 года в Петропавловскую крепость, радостно сообщал, что, наконец-то, у него опять появилось время заняться привычной работой — чтением книг классиков социализма и написанием по ним своих статей и монографий. То есть мне хотелось посмотреть, поступит ли былой диссидент и борец за свободу слова Леонид Блехер так же, как Троцкий, и введёт ли он, "дорвавшись до власти", точно такую же цензуру против инакомыслящих, какую ввели Троцкий & Cie.
С этой целью я даже позволял себе несильные, но всё же нарушения общепринятых правил поведения в соцсетях, грубил, издевался, ёрничал немного (хотя и про обсуждение по существу старательно не забывал). Но всё это у меня звучало, в общем, не очень всерьёз, сохранялась некая шутейность. Друг мой Блехер поэтому ограничивался критикой моих явных и издевательских "переходов на личности", легко позволявших ему существа вопросов с таким-то хулиганом не обсуждать.
Однако потом прозвенел первый звоночек (я уже о нём писал): в ответ на публикацию Блехера, посвящённую Сталину, я "взял себя в руки" и выложил ему на страницу четыре абсолютно "академичных" — то есть без перехода на личности и ёрничания — текста о довольно очевидных мифах про Сталина; он — вместо того самого "культурного" обсуждения, к которому всё меня призывал, и которое я этими текстами и начал — просто взял и тайком мои тексты со своей страницы удалил: придраться, как он это обычно делал, ему в них было не к чему, а обсуждать их всерьёз он был явно не в состоянии (я ведь специально выбрал самые очевидные и самые бесспорно документированные казусы откровенной клеветы на Сталина — раз за разом исполняемого либералами "перехода на личности" против него).

А сегодня я, наконец, в конце разговора о Галиче более или менее открытым текстом и — что главное — без обычных шуток-прибауток, наоборот, всерьёз, написал ему что на самом деле с моей точки зрения подлежит обсуждению в отношении Галича, самого Блехера и его товарищей и почему это будет правомерно.

И вот после этого-то текста Блехер меня, наконец-то, забанил. Не после действительно нарушавших правила хулиганских выходок, а после серьёзной предметной критики в свой адрес (о её достоинствах читатель может судить по её тексту в Приложении ниже). И тем самым он своим личным примером эмпирически подтвердил и доказал правильность возникшей у меня в голове аналогии: победившие 25 лет назад либералы — если бы у них не отобрали в конце концов власть — очень быстро довели бы страну до того состояния, до какого, слава Богу, не дали её довести "Троцкому" — самому, наверное, страшному человеку и режиму в нашей Истории.


ПРИЛОЖЕНИЕ

Ниже следует текст моего развёрнутого комментария, выложенного сегодня утром на FB-странице Леонида Блехера. Ему предшествовала реплика Блехера по поводу моей последней фразы в предыдущем комментарии (цитирую по памяти, поскольку свериться уже не могу): "Не пытайтесь выгораживать негодными средствами "личностей", и я не буду на них переходить", — которую он назвал моим "выплеском эмоций".

Итак:

"Ладно, один раз напишу об всём этом серьёзно, чтобы было потом, на что ссылаться, вместо стократных повторений. И заранее прошу прощения за «много букафф». Лень столько читать — прочтите один последний 6-й пункт. Хотя бы.

1. Упомянутая «последняя фраза» отнюдь не случайна и потому вовсе не эмоциональна. Вы, конечно, можете (и будете) в подобных ситуациях и дальше всякий раз заявлять друзьям, что я, мол, «бедняга», что я «быстрее успокоюсь, если меня не трогать» и прочее. Но про себя-то знайте (причём, думаю, что и так уже давно знаете), что пишу я Вам мои комментарии, включая и филиппики, и ругательства, вполне хладнокровно и рационально. Поскольку написаны они не для Вас лично — я же Вас лично не знаю вовсе — а для кого они написаны на самом деле и зачем — думайте сами.

2. Упомянутая «последняя фраза» — сознательное, рациональное возражение против двух Ваших конкретных претензий. Первая особенно заметна, когда Вы публикуете свои осуждающие заметки и реплики (про сталинизм, Сталина или ещё что из Вашего перечня «неприятий»): Вы в них запросто и без всяких конкретных доказательств, просто, как само собой разумеющееся, можете перейти на личности: обозвать, оскорбить походя или целенаправленно одного или много людей в любых, даже в самых тяжёлых грехах и недостатках, иногда прямо целыми категориями и классами (как вот недавно «советских руководителей», «КГБ-шников» и «парторгов»). То есть Вы такой бездоказательный, чисто памфлетный стиль себе вполне позволяете — иначе говоря, считаете его приемлемым и позволительным. И вот на фоне этой Вашей практики особенно заметной становится неуместность, или, проще говоря, фальшь Ваших якобы благородных возмущений именно таким стилем у других — даже когда Ваши оппоненты и впрямь им грешат; хотя чаще Вы его просто притягиваете за уши, чтобы было, против чего возразить и на этом возмущённо прерваться — дабы не обсуждать неудобное существо вопроса (перечитайте свою последнюю реплику в мой адрес: она по своему построению именно такова).

3. Вторая Ваша претензия — на, скажем так, «неподсудность». Вот Вы любите взывать к цивилизованной «спокойной объективности» (например, как вот тут про Галича в отношении всяких возможных образцов и героев, которые у каждого свои и не хуже и не лучше других). Но на деле-то это банальная мольба: не судите! У неё есть известное продолжение — да не судимы будете. Но только вот у всех, кому бояться суда нечего, естественным образом возникнет — и в Фейсбуке-то будет неизбежно озвучен — вопрос: а почему не судить-то? Коли имярек, по всему получается, виноват? Неочевидный, требующий дополнительных доказательств, но всё же вывод из этого: кто призывает не судить пойманного с поличным, тот сам боится такого же суда, только ещё не пойман.

4. Так вот я, в отличие от Вас, не призываю никого к тому, чтобы что-то или кого-то не судить — именно потому, что не знаю за собой ничего постыдного и открыт для любого суда. А вот Вы, судя по всему, к открытому суду не готовы и потому и проповедуете «спокойную объективность» — то есть призываете не судить, образно выражаясь, вора. А ведь эта «объективность» принципиально вредна в силу сразу двух факторов. Первый — вор должен сидеть © (то есть прежде, чем что-то простить, нужно сначала найти виноватого и хотя бы показать на него пальцем). Второй — не выявленный и не наказанный вор обязательно сворует опять, и опять кто-то невиновный пострадает. (Слово "вор" в этом абзаце использовано в старом значении "предатель государства".)

5. Вывод. Поскольку Ваши (и ваши) проповеди в 1980-1990-х годах стали косвенно причиной многих бед, причинённых мне лично и миллионам таких же, как я, то, оппонируя Вам, я всего лишь раз за разом тем или иным приёмом отколупываю от Вашей брони кусочки недостающих доказательств, чтобы в конце концов суметь представить моим детям и внукам и всем, кто ко мне прислушивается, доказанную картину той опасной лжи, на которую однажды поддалось моё поколение — чтобы их поколения не повторяли больше наши ошибки. И эта работа, уж поверьте мне, уважаемый Леонид, требует очень серьёзной собранности и сосредоточенности, а «выплёскивания эмоций» не терпит никак. Да Вы это и без меня знаете и хорошо понимаете, так что не пытайтесь прикрыть фиговым листом то, что всё равно хорошо видно и понятно.

6. Если Вы человек серьёзный, то, надеюсь, не станете отныне писать чепуху про мои якобы эмоции и прочие ментальные беды. У Вас (и у вас) есть публичное прошлое и соответствующие тоже публичные достижения, неудачи и прегрешения. Они, повторяю — публичные. И потому по всем, даже самым цивилизованным законам подлежат публичному обсуждению и вынесению общественного одобрения или осуждения. Вы всё пытаетесь этого обсуждения и суда избежать: мол, как Вам не стыдно переходить на личности. А стыдно-то должно быть Вам: я же не Ваши отношения с женой или детьми обсуждаю, а то, что Вы творили на общественной ниве раньше и творите теперь снова тут. Экое детское у Вас передёргивание и какая банальная, условно говоря, боязнь нашкодившего мальчишки перед грядущим отцовским ремнём. Не унижайте себя. Не готовы обсуждать свой публичный послужной список и нынешнюю публичную роль — вводите честно цензуру (баньте меня). Потому что усидеть на двух стульях — и свободу слова соблюсти, и заболтать упрёки против Вашего общественного прошлого и настоящего — Вам будет чем дальше, тем труднее, и Вы из-за своих всё более нелепых "отговорок" только уважение друзей (настоящих, а не тех, кто за «своих» против «чужих») станете терять.
(Конец цитаты)

За этим и последовал бан на FB-странице борца с тиранией и за свободу слова.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
mit_yau
Sep. 28th, 2017 05:04 am (UTC)
Ничего нового. Тереть и банить© - обычная практика либеральных персонажей, я всё это наблюдаю здесь, в жежешечке, с того момента, как пришёл. в 2004 году, емнис, когда инвайты отменили.
( 1 comment — Leave a comment )